Что такое «хорошо»?
В том же походе мы сплавлялись по реке Песчаной. На плоту.
Пока строились, мимо нас проплыло несколько групп, в том числе свердловчане на катамаранах.
На порожистой части мы их увидели вновь, они ликвидировали последствия небольшой аварии.
— Свердловск, чем помочь?
— Спасибо, столица, уже справились.
Вскоре настало время обеда, а через полчаса показался знакомый катамаран. После обеда нам предстояло пройти самый сложный на реке порог. Уже по характеру первых препятствий стало ясно, что нашего опыта с перелихвой достаточно для Песчаной и что смотреть пороги нет смысла. Решили и этот идти по ситуации. Тем более что изучили его заранее по описанию.
Вот островок-ориентир. Устье ручья. За левым поворотом запенились белые буруны... Проходя основной слив, мы снова увидели у берега катамаран.
— Свердловску привет! Что там у вас?
— Все в норме.
— А что стоите?
— Вас страхуем.
— Зачем?
— Да мало ли что. Самый сложный порог. Вы идете без просмотра. Всякое бывает. Опять же дети...
— Спасибо, Свердловск!
— О чем разговор, столица...
— Чувствуешь, Мария?! — это я уже Машеньке Воробьевой, — как делают нормальные люди. Учись... При чем тут Уфа? Заладила, Уфа да Уфа! А кстати! Помнишь, дядя Слава рассказывал, на Катуни их плот мертво застрял на камнях посередине реки, и они никак не могли выбраться на берег. До утра на плоту просидели. А назавтра подошла другая группа. Три часа, в холодной воде, дождь такой противный лил, они делали веревочную переправу. Одного парня понесло, о камни стукнуло,
И он чуть не утонул... Молодец, что помнишь. А что та группа из Уфы была, помнишь? А вот напрасно! Ты думаешь, случись что, наши уфимцы прошли бы мимо? А я вот совершенно уверен, что помогли бы. Нельзя, Маша, плохо судить о человеке по одному поступку. И тем более о туристах целого города по одной группе. Никто нам такого права не давал!..
И пока я так назидал, вполне, впрочем, искренне (истины, для нас прописные до банальности, каждому новому поколению необходимо терпеливо и серьезно втолковывать, чтобы и для них это стало прописной истиной), передо мной снова встали восемь молодых симпатичных (я хорошо их рассмотрел, пока вместе поднимались на перевал) физиономий. Ясный, не замутненный никаким сомнением взгляд.
Милые девочки—мальчики! Неужели ничто не всколыхнуло ваши юные безмятежные души, когда вы шли по пробиваемому нами пути, не только не предложив своей помощи в этом утомительном занятии, но и не откликнувшись на наши недвусмысленные намеки. Или желание хоть чуток урвать от трудов чужих заглушило робкие иголочки совести? И как, намного ли вы стали богаче, милые мальчики—девочки? И будете ли вы хвастать дома, как покоряли перевал Абыл-Оюк?
Попутно еще один вопросик. На засыпочку. Окажись вы тогда у Шумакского водопада и увидь дрова, адресованные не вам, — ваши действия? Пошли бы вы, завистливо вздохнув, искать пропитание для своего костра или предоставили бы это делать моему другу? Хорошенько подумайте, прежде чем ответить...